Осада (СИ) - Страница 109

109

– Садитесь уже, отец Дмитрий! Андрей Кузьмич, у вас хоть оружие какое есть? Кроме лопаты, конечно.

– Двустволка, еще отцова. Только патронов у ней полкоробка. Я все хотел съездить подкупить, да ведь охотился-то последний раз…

– На кого патроны?

– Девять миллиметров, на кабана, вы же знаете, сколько их развелось в последнее время. Ведь как знал, как знал…

Алла Ивановна сухо попрощалась, обрывая беседу. Последние ее слова потонули в реве проснувшегося мотора. Через минуту мощный внедорожник, распугивая разбежавшуюся по дороге живность, мчался прочь из поселка в сторону бетонки – старой дороги на Москву, которой не пользовались с войны. Алла Ивановна крепко держала руль, не давая машине малейшего шанса выйти из-под контроля. Изредка на дороге попадались люди, знавшие этот путь и неторопливо бредущие со своим нехитрым скарбом в столицу. С каждым километром их становилось все больше. «Хаммер» гнал вперед, обгоняя шедших, почтительно уступавшие ему дорогу.

И только раз чуть притормозил и не задумываясь врезался в толпу из трех человек, разметав их по сторонам. Алла Ивановна оглянулась на оцепеневших пассажиров.

– Отец Дмитрий, будьте добры ваш Макаров. Только быстро.

Батюшка вострепетав, дрожащими руками подал ей пистолет.

– Патронов много осталось? Сейчас так просто не купишь, – не дождавшись ответа, она вышла из машины, спрыгнув на бетонные плиты заброшенной дороги, подошла к поднимающимся и методично расстреляла их в затылок. Отцу Дмитрию немедленно вспомнился какой-то дурной фильм о зверствах немецких оккупантов. Алла Ивановна вернулась, отдала Макаров и заметив, что там всего половина обоймы, снова погнала машину вперед.

– Вот так просто, – вырвалось у отца Дмитрия. Не то восторженное восклицание, не то осуждающее. Он и сам не мог толком понять.

– Пусть идущие сзади спасибо скажут. Молитесь за их души, святой отец, молитесь. Все мы под одним богом ходим.

– Воистину так, – прошептал отец Дмитрий, смотря на Аллу Ивановну так, словно она умела читать мысли. – Только в следующий раз, очень прошу, я как-нибудь сам справлюсь.

– Сами? Ну что же, – такого резкого торможения никто не ожидал. Матушка, выронив жития, ударилась лбом о подголовник переднего сиденья. – Вот вам экземпляр, пожалуйста. В обойме еще шесть патронов, вам хватит?

Он стрелял из машины по быстро приближающейся мишени – лицо Магомедова преследовало во время испытания постоянно, – и потратил всего три выстрела. Мертвец рухнул, «Хаммер» продолжил свой бег по бетонке.

Отец Дмитрий бережно сжимал выданный ему Макаров как святыню своей новой веры. Благодарно шепча молитвы – уже сам не зная кому, стараясь только, чтобы имя Всеблагого в них не поминалось.

39.

– Раньше, прямо сразу после Константина надо было переезжать, мама, – говорил Валентин, помогая втаскивать вещи родителей. – В городе такое творится, словами не описать.

– Хорошо, что в Москву не поехал, угораздило нарваться тут, – тут же откликнулась она, – Ведь в этом храме не приведи господи, что было. Сейчас бы сидели гадали. Связь ведь пропала почти на день.

– Так я все это и описал в последней статье, – тут же ответил сын. – Может и хорошо, что не поехал, но вот что со Стасом стало… такое не забывается, – он помолчал и добавил: – Хотя и про это надо было написать.

Это сейчас ему легко было об этом говорить, хоть дрожь в голосе и появилась. А первым вечером, когда он со стеклянными от ужаса глазами явился в квартиру, долго не мог найти места, едва не упал в обморок от телефонного звонка, и только прибыв под крышу родительского дома, немного пришел в себя. Сейчас он хорохорится, но лишь потому что память его уже выветрила большую часть воспоминаний недавней ночи. С давних пор Тихоновецкий старался забывать все злое, причиненное ему – и в том преуспел немало, особенно после расставания со знакомой, даже имя которой ему ныне непросто будет вспомнить. И блеклое пятно на темном фоне – ее лицо. Валентину думалось, что и в его профессии подобное ценится.

– Работа без нервов, – хмыкнул отец, устало садясь на чемодан – бег на четвертый этаж без лифта да еще с вещами, утомил его. Возраст уже не тот, да и здоровье, не дай бог кому. – Ты по этой части такой спец стал.

– Я могу быть кем угодно, а вот материал не берут в принципе. Только то, что положено цензурой. Фу-ух! Все мы дома, – он затащил последний ящик из коридора и поставил в прихожую. – Зачем книги брали, как будто ваш дом разбомбили. Между прочим, в газетах теперь правильного сотрудника приставили к главреду. Из самой «Единой России» – вот, что он говорит, то мы и пишем.. Он не просто материал режет, а объясняет как лучше сократить да что исправить. И еще сроки называет.

– Какие сроки? – не поняла мама.

– Заключения, – сухо ответил за сына Тихоновецкий-старший.

– Именно что. Обычно от трех до пяти, но вчера я написал о сокрытии числа погибших гэбистов – так это оказывается на десятку тянет. Абсолютный рекорд по редакции. Человечек меня даже поздравил с этим.

– Нашел, чему радоваться, – всполошилась мама. – Тут и без цензора страшно, а ты еще добавляешь.

– Мам, ну я ж не специально. Хотел вас отвлечь своими делами.

– Сынок, ты со своими делами будь ну хоть чуточку осторожнее. Когда рассказал, что влетел вслед за мертвецами в отделение и начал всех освобождать, знаешь, что со мной было? Отец расскажет. И ладно в отделение влетел, так надо было из себя Спартака изображать.

109